Культура Ирана многослойна и прекрасна. Я очень хочу, чтобы в процессе общения мы учились друг у друга, особенно тому, как сохранять свою идентичность», — говорит ирано-армянский писатель и переводчик, с которым мы побеседовали о годах жизни в Иране, жизни ирано-армян, возвращении в Армению, укреплении связей Иран-Армения и других вопросах.
— Ваше детство, юность и молодость прошли в Иране. Как бы вы описали те годы?
— Сложный вопрос. Это были годы скитаний. Шла восьмилетняя ирано-иракская война, во время которой я служил в армии, и моей единственной целью было получить паспорт после службы и уехать в Армению. Это был 1987 год, когда я приехал в РА — учиться на филологическом факультете ЕГУ. Это была большая мечта, которая сбылась. Общинная жизнь очень интересна, словно маленькая Армения, но в юношеские годы, когда только начинаешь познавать себя, в Иране произошла революция. Мне тогда было 15-16 лет. Иран, как и Армения, всегда был в эпицентре событий, и наша жизнь не была спокойной в эти годы. Перспектив не было: после войны всегда что-то происходило, и сейчас вы видите, какая ситуация. Надеюсь, будущие поколения будут жить в мире в этом регионе, и их будущее не будет таким туманным.
— Это из-за туманного будущего вы хотели приехать в Армению, или просто звала любовь к Родине?
— Когда я начал познавать себя, я попытался познакомиться со своей родиной. В то время связи не было. Моя родная сестра репатриировалась, и я не видел ее около 30 лет. В Иране было армянское радио, и мы обязательно слушали его вечером в 23:00. Звучала музыка Арама Хачатуряна… Помню, когда Раффи Ованнисян пел «Памятники», я невольно встал. В этой песне я чувствовал столько силы, патриотизма. Родина вошла в мои клетки, я начал жить с ней. В общине были и есть армянские союзы, для которых крайне важно сохранение армянства, армянское воспитание. Они организовывали лагеря для учеников, и моя первая встреча с Арменией произошла в одном из таких лагерей. В Иране есть монастырь Святого Фаддея, в соседнем дворе которого, в палатках, мы провели неделю, и рано утром в 05:00 всех нас разбудили, сказав, что мы поднимаемся на холм, чтобы оттуда увидеть Арарат. Мы поднялись, увидели заснеженную вершину Масиса и просто окаменели. По другую сторону горы была Армения, Ереван. Этот образ всегда со мной, как будто это была первая встреча, и он оставил глубокий след. Всю жизнь я мечтал однажды ступить на землю Армении.
Я люблю Иран, считаю его своей родиной, но тосковал по Армении, и в 1987 году, когда я въехал в РА, просто выдохся. Армения, которую я увидел впервые, была той, о которой мечтал. Когда позже, по работе, я возвращался в Иран — границы с РА не было, и мы ехали из Гюмри в Карс, и, когда поезд тронулся, я потерял сознание. Помню только, что мне брызгали водой в лиц
